Забыли пароль?
Рекомендуемые сайты

Если что-то не отражено на сайте, задайте нам вопрос на адрес info@nezd.ru и мы обязательно свяжемся с вами

foundation | app development gold coast | nonprofit jobs | hospedaje web

Обзор лингво-географической ситуации в Ямало-Ненецком автономном округе

Денисов В.Н., кандидат филологических наук, доцент, научный консультант проекта.

Ямало-Ненецкий автономный округ, занимая обширные территории в 750 000 кв. километров на северо-востоке Сибири, обладает небольшим по численности населением – в округе проживает всего около 542,7 тыс. человек (2008 г.). Таким образом, плотность населения округа составляет всего 0,7 чел./км². Национальный состав округа представлен более 50 национальностями. От общего числа жителей русские составляют 58,9%, украинцы - 13.03%, татары – 5,47%, ненцы – 5,21%, белорусы – 1,77%, ханты – 1,76%, коми - 1,22%, селькупы – 0,35%. Население размещено в основном по берегам Оби и других крупных рек, а также в южной части Обской губы. Доля городского населения — 58%.

Численность коренного населения составляет примерно 33 000 человек. Из них ненцев – около 27 000, ханты – 8 760, селькупов – 1 797, манси – всего лишь около 200 человек.

Впервые коренные малочисленные народы Севера России (КМНС) были выделены в 1926 году декретом ВЦИК «Об учреждении временного положения об управлении туземных народностей и племен северных окраин РСФСР». Тогда в их состав вошли 26 народов Севера: саамы, ненцы, ханты, манси, энцы, долганы, нганасаны, селькупы, кеты, эвенки, юкагиры, эвены, чукчи, коряки, эскимосы, алеуты, ительмены, тофалары, ульчи, нанайцы, нивхи, удэгейцы, негидальцы, ороки, орочи, чуванцы. Позднее, в 1993 году этот перечень был дополнен тоджинцами, шорцами, телеутами и кумандинцами, а чуть позднее - и другими народами. Общее число коренных народов, проживающих на Севере Российской Федерации, составляет в настоящее время 36.

Языки коренных малочисленных народов Российского Севера (36 из 45 входящих в Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации) подразделяются по географическим, языковым (генетическим и структурным) и этнографическим признакам на:

1. Чукотско-камчатскую группу:

алюторский
ительменский
керекский
корякский 
чукотский языки;

2. Эскимосско-алеутскую группу:

алеутский
эскимосский языки;

3. Изолированные языки:

кетский
нивхский
юкагирский;

4. Самодийскую группу, которая входит в уральскую семью языков:

ненецкий
энецкий
нганасанский
селькупский языки;

5. Финно-угорскую группу, которая сама входит в финно-угорскую семью языков:

финская группа: саамский
угорская группа: мансийский и хантыйский языки;

6. Тунгусо-маньчжурскую группу, которая предположительно входит в алтайскую семью языков:

- языки северно-тунгусской подгруппы:

эвенкийский
эвенский
негидальский;

- южно-тунгусской подгруппы:

нанайский
орочский
удэгейский
ульта (орокский)
ульчский;

7. Тюркскую группу:

долганский
шорский
кумандинский
тофаларский языки
языки чулымских тюрков
и тувинцев-тоджинцев).

 

Первые три группы традиционно объединяются под названием «палеоазиатская группа языков». Юкагирский язык предположительно родственен финноугро-самодийским. Поскольку точные критерии разграничения языков и диалектов отсутствуют, такие языки, как алеутский, хантыйский, эскимосский, юкагирский и некоторые другие, существующие в виде ряда значительно различающихся диалектов, при иной трактовке могут рассматриваться как близкородственные языки.

Демографические процессы территорий, где проживают коренные народы Севера, происходят весьма стремительно и своеобразно в результате миграционных процессов, связанных с экономическим развитием этих регионов. Например, общая численность населения в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах за последние 10-15 лет возросла в 14–15 раз, в то время как численность коренных народов в этих регионах увеличилась всего на 9,7%. В целом, в результате миграционной экспансии доля коренных малочисленных народов Севера упала с 14% до уровня менее 2%.

Впервые достоверные данные о численности и расселении КМНС получены в ходе первой всеобщей переписи населения 1897. В 1926–1927 по расширенной программе была проведена Приполярная перепись. Последующие всесоюзные переписи населения (1959, 1970, 1979, 1989) отличались меньшей информативностью в отношении КМНС. Согласно переписи 1989 года КМНС составляли всего 1,2% населения России. На территории своего исконного проживания коренные северные этносы также оказались в меньшинстве в результате наплыва мигрантов (русских, украинцев, белорусов, татар и др.). С 1897 по 1989 гг. численность КМНС выросла на 123% (тогда как все население России – на 118%); по данным переписи населения 2002 – на 117% (по сравнению с 1989 г.).

Численность ненцев и эвенков растет, в то время как у саамов, кетов, селькупов остается приблизительно стабильной. (+)
 

Коренные народы, населяющие Ямало-Ненецкий автономный округ.

Ненцы

Наиболее многочисленным среди коренных народов ЯНАО являются ненцы. Они подразделяются на две группы: тундровую и лесную. Тундровые ненцы расселяются преимущественно в Ямальском, Тазовском, Приуральском, Надымском районах. Оленеводы и охотники в зимнее время откочевывают в лесотундру. Говорят они на тундровом диалекте ненецкого языка.

Другая группа – это лесные ненцы, населяющие преимущественно таежную зону: верховье реки Пур, его среднее и отчасти нижнее течение. Эта группа говорит на лесном диалекте и занимается в основном охотой и рыболовством. Поэтому их материальная культура отличается от тундровых ненцев своей особой спецификой.

Кроме этого, ненцы проживают на обширной территории тундры от р. Сев. Двины до дельты р. Енисей. Некоторое количество ненцев разбросано также на территории Кольского полуострова. Таким образом, они проживают в следующих регионах Российской Федерации:

Ямало-Ненецкий автономный округ - 60,3%;
Архангельская область - 20,7%, в том числе Ненецкий автономный округ - 18,5%;
Таймырский (Долгано- Ненецкий) автономный округ - 7,1%.
Ханты-Мансийский автономный округ - 3,3%;
Мурманская область - 0,5%;

По данным последней переписи населения 2002 года общая численность ненцев составляет 41 454 человек. Его признают родным 77,7% ненцев, а 80 % используют свой язык в быту. Письменность появилась в 1932 году на основе латинской графики, а с 1937 года функционирует на основе кириллицы. Как уже отмечалось выше, ненецкий язык входит в самодийскую группу уральской семьи языков.

Самоназвание «ненэць», «ненэй ненэць» (человек) было введено в официальное употребление в 1930 году. До этого названия использовался термин самоеды, самоеды-юраки. Относительно происхождения термина «самоед» существует ряд предположений. Наиболее вероятным представляется его происхождение от saam-jedna – земля саамов (Б.О. Долгих). Согласно самой аргументированной гипотезе (И.Э. Фишер, М.А. Кастрен, Г.Н. Прокофьев), самодийская общность сложилась в Южной Сибири. В первые века н.э. часть самодийцев продвинулась к северу, а часть вошла в состав тюркских народов Южной Сибири. Большая часть самодийцев в течение 1-го тыс. н.э. распространилась по Оби, Енисею и их междуречью в зону северной тайги, а затем тундры, принеся сюда оленеводческий тип хозяйства и ассимилировав аборигенное население. Затем предки ненцев продвинулись из низовьев Оби на запад до Белого моря, а к XVII в. – на восток до Енисея. (И.И. Лепехин, П.С. Паллас, И.Г. Георги).

Многие родовые названия сохранились у ненцев до настоящего времени в качестве фамилий (Вануйта, Езынги, Лапцуй, Лар, Ненянг, Нохо, Окатэтто, Пяк, Харючи, Яптик, Явтысый и др.).

Для ненцев раньше был характерен отцовский (патриархальный) род (еркар). Мужчины составляли военную единицу. При коллективных способах охоты и скотоводства большую роль играло стойбище (нэсы) - объединение семей, в котором мужчины принадлежали к одному роду, а женщины - к разным. В условиях родовой экзогамии молодой человек должен был искать будущую жену в другом роде. Обычно вопрос о женитьбе сына решал отец. Наметив невесту, засылали сватов, договаривались о размерах выкупа и приданого. Свадебный обряд включал имитацию похищения (умыкания) невесты.

Религиозные верования основывались на анимистических представлениях, согласно которым верховное небесное божество - демиург Нум - управлял миром при помощи других божеств и духов, а его жена Я` -небя - "Мать земля" – старуха-покровительница, рождающая и хранящая все живое, оберегала дом, семью и очаг. Антагонистом Нума выступает Нга - воплощенное мировое зло, дух подземного мира, божество, посылающее болезни и смерть. Каждое озеро, промысловое урочище имело своих духов-хозяев. Им приносили в жертву оленей, делали подношения (кусочки сукна, монеты, табак и т.п.), чтобы духи даровали здоровье, удачу в оленеводстве и промысле. На священных местах, которыми могли быть камни, утесы, рощи, ставили идолов в виде антропоморфных фигур. Священным деревом считали лиственницу.

Шаманство тесно связано с древними религиозными представлениями ненцев. Обычно звание шамана передавалось мужчине или женщине по наследству.

Для ненецкого фольклора характерна персонификация (олицетворение), когда наряду с героями действующим лицом является и сам сказ (мынеко). Этот прием широко распространен в сказках, где одушевленное существо именуется лаханако - словечко. Среди ненецких сказок (лаханако, вадако) есть сказки о животных, волшебные, легендарные и бытовые. Часто их персонажами выступают божества, духи - хозяева местностей. Они же являются главными действующими лицами и в других жанрах фольклора - преданиях, молитвах-заговорах, шаманских песнях.

Библиография

1. Иславин В. Самоеды в домашнем и общественном быту. СПб., 1847.
2. Кушелевский Ю.И. Северный полюс и земля Ямал. СПб., 1868.
3. Бартенев В. На крайнем северо-западе Сибири. Очерки Обдорского края. СПб., 1896.
4. Керцелли С.В. По Большеземельской тундре с кочевниками. Архангельск, 1911.
5. Житков Б.М. Полуостров Ямал. СПб., 1913.
6. Гейденрейх Л.Н. Канинские самоеды // СС. 1930. №№ 4-5.
7. Вербов Г.Д. Лесные ненцы // Сов. этнография. 1936. № 2.
8. Вербов Г.Д. Пережитки родового строя у ненцев // Сов. этнография. 1939. № 2.
9. Прокофьев Г.Н. Этногония народов Обь-Енисейского бассейна // Сов. этнография. 1940. № 3.
10. Зуев В.Ф. Описание живущих в Сибирской губернии в Березовском уезде иноверческих народов остяков и самоедов // Материалы по этнографии Сибири ХVIII в. ТИЭ. 1947. Т. 5.
11. Хомич Л.В. Ненцы // Народы Сибири. М.; Л., 1956.
12. Колычева Е.И. Ненцы Европейской России в конце ХVII-начале ХVIII в. // СЭ. 1956. № 2.
13. Благодатов Г.И. Музыкальные инструменты народов Сибири // Сб. МАЭ. Л., 1958. Т. 18.
14. Добровольский Б.М. О напевах ненецких эпических песен // Эпич. песни ненцев / Сост. Куприянова З.Н. М., 1965.
15. Хомич Л.В. Ненцы. Историко-этнографические очерки. Л., 1966.
16. Долгих Б.О. Очерки по этнической истории ненцев и энцев. М., Л., 1970.
17. Долгих Т.Б. Традиционное жилище лесных ненцев бассейна р.Пур // СЭ. 1971. №4.
18. Хомич Л.В. Проблемы этногенеза и этнической истории ненцев. Л., 1976.
19. Васильев В.И., Генденрейх Л.Н. Тундра канинская. М., 1977.
20. Hajdi P. The nenets shaman song and its text // Shamanism in Siberia. Budapest, 1978.
21. Гомон А.Г. О некоторых особенностях традиционных ненецких импровизаций // Финно-угорский муз. фольклор и взаимосвязи с соседними культурами / Сост. И.Рюйтель. Таллин, 1980.
22. Ненянг Л. (Комарова Л.П.). Ненецкие песни / Сост. Л. Масленников. Красноярск, 1985.
23. Алексеенко Е.А. Музыкальные инструменты народов Севера Западной Сибири // Музей антропологии и этнографии: Сб. Л., 1988. Т. 42.
24. Вахитова Н.М. Опыт этномузыковедческой сегментации ненецких напевов // Муз. этнография Сев. Азии. Межвуз. сб. тр. Новосибирск, 1989. Вып. 10.
25. Suomalais-ugrilaesen seuran toimituksia. 136. № 57–80.
26. Головнев А.В. Историческая типология хозяйства народов Северо-Западной Сибири. Новосибирск, 1993.
27. Головнев А.В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. Екатеринбург, 1995.
28. Ёсида Ацуси. Культура питания Гыданских ненцев (интерпретация и социальная адаптация). М., 1997.
29. ЯМАЛ: грань веков и тысячелетий. Популярный иллюстрированный очерк истории края с древнейших времен. Салехард – Санкт-Петербург, 2000. 670 с.
30. Суляндзига Р.В., Кудряшова Д.А., Суляндзига П.В. Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. Обзор современного положения. М, 2003. 142 с.

***

СЕЛЬКУПЫ

Следующую по количеству группу коренного населения ЯНАО составляют селькупы (прежнее название, до 1930-х гг. – остяко-самоеды), которые населяют обширную территорию между средним течением Оби и Енисея, преимущественно по их притокам Тым, Кеть, Васюган в Томской обл., по рр. Пур и Таз в Ямало-Ненецком автономном округе, Тюменской области и р. Турухан в Красноярском крае. Первоначально селькупы обитали на левых и правых притоках Оби, в том числе, на р. Парабель с притоками Чузик и Кенга.

В настоящее время по данным переписи 2002 года общее количество селькупов составляет 4 367 человек. Они проживают в нескольких сибирских регионах Российской Федерации, в том числе:

в Тюменская области - 45,2%,

- в том числе в Ямало-Ненецкий автономном округе – 42,4% (1530 чел.)

в Красноселькупском, Тазовском и Пуровском районах);

- в Томской области - 37,3% (1347 чел.);
- в Красноярский крае - 10,2% (359 чел.).

 

Селькупский язык относится к самодийской ветви уральской семьи языков и имеет 3 диалекта:

южный (тымский и кетский);
центральный;
северный (тазовский).

В разных районах от 20 до 50 % селькупов говорит на родном языке.

Селькупы ведут полуоседлый образ жизни, в основном являясь охотниками и рыболовами. Оленеводство у этого народа развито слабо.

В начале 1930 гг. был создан селькупский алфавит на основе латинской графике, который наиболее адекватно отражал соотношение звукового строя языка и его отображение в графике. Тогда же началось издание учебной литературы на национальном языке. Затем селькупская письменность была переведена на кириллическую базу, но сделано это было весьма некорректно. В течение 1930 г. в начальных сельских школах проводилось преподавание на селькупском языке с использованием латинской графики. Затем преподавание языка, письменную основу которого перевели на кириллицу, стало сокращаться и, к середине 1950-х преподавание и выпуск учебников на селькупском полностью прекратились, что в конечном итоге привело к прекращению активного использования письменного языка. Новая письменность, также на основе кириллицы, разработана вновь и получила распространение лишь с начала 1980-х годов.

Селькупский фольклор представлен разнообразными жанрами (героические песни, исторические предания, сказки, загадки, шутки-поговорки). В традиционном фольклоре занимает большое место повествование о всевозможных приключениях героя, о его столкновениях со злыми духами (хозяевами стихий). Несмотря на все свое коварство в борьбе с человеком злые духи всегда оказываются побежденными. Предания селькупов повествуют о войнах, которые предки вели с ненцами и эвенками; у южных селькупов сохранились предания о войнах с татарами. Союзниками селькупов по этим преданиям выступают кеты и ханты. В фольклоре селькупов содержится много указаний на старые, давно отжившие свой век верования и связанные с ними культы.

У современных селькупов, особенно представителей Томской области, многие фольклорные произведения исполняются на русском языке. Из музыкальных инструментов у южных селькупов были распространены варган – губная костяная (из оленьего рога) пластинка с вибрирующим язычком, семиструнная арфа – лебедь. Оба эти инструмента распространены в южной части ареала расселения селькупов. Варган также служил женским шаманским инструментом и заменял шаманке бубен. У северных селькупов более известен шаманский бубен.

Музыкальная культура селькупов сохранилась благодаря практике фольклорных исполнителей. Отдельные характеристики и нотные записи музыки селькупов осуществлялись А.М. Айзенштадтом, А.О. Вяйсяненом, Т.Ю. Дорожковой, Л.С. Лаптевой. Музыкальные инструменты описаны в работах Е.А. Алексеенко, К. Доннер, Г.И. Благодатова, И.А. Бродского (Богданова), Г.И. Пелих, Е.Д. Прокофьевой. Национальное название музыкальных жанров и инструментов уточнили лингвисты М.А. Кастрен, А.П. Дульзон, Е.А. Хелимский, С.И. Ирикова, И. Эрдели.

Библиография

1. Григоровскiй Н.П. Азбука сюссогой гулани. Казань, 1879.
2. Прокофьев Г. Н. Селькупский (остяко-самоедский) язык. Ч. 1. Л., 1935.
3. Прокофьев Г. Н. Селькупская грамматика, Л., 1935;
4. Samojedische melodien. Herausgegeben von A.O. Vaisanen. Helsinki, 1965.
5. Suomalais-ugrilaesen seuran toimituksia. 136. № 57–80.
6. Erdélyi J. Selkupisches Wörterverzeichnis, Bdpst, 1969.
7. Пелих Г.И. Происхождение селькупов, Томск, 1972.
8. Пелих Г.И. Селькупы XVII века: Очерки социально-экономической истории. Новосибирск, 1981.
9. Айзенштадт А.М. У кетов и селькупов // Музыка Сибири и Дальнего Востока / Сост. И.Ромашук). М., 1982.
10. Гемуев И.Н. Семья у селькупов (XIX – нач. ХХ в.). Новосибирск, 1984.
11. Гемуев И.Н., Сагалаев А.М., Соловьев А.И. Легенды и были таежного края. Новосибирск, 1989.
12. Кузнецова А. И., Хелимский Е. А. Селькупские материалы в рукописном наследии Л. А. Варковицкой // Советское финно-угроведение. 1989. Т.25, N 1. С. 51-53.
13. Казакевич О. А. Использование ЭВМ для исследования бесписьменных и младописьменных языков. (На материале селькупского языка). М., 1990.
14. Кузнецова А. И., Казакевич О. А., Иоффе Л. Ю., Хелимский Е. А. Очерки по селькупскому языку. Т. 2. Тексты. Словарь. М., 1993. С. 6-88.
15. Казакевич О. А. Частотные словари селькупских фольклорных текстов // Аборигены Сибири: Проблемы изучения исчезающих языков и культур. Тезисы международной конференции Новосибирск (Академгородок), 26-30 июня 1995 г. Том 1. Филология. Новосибирск, 1995. С. 386—389.
16. Ириков С.И. Букварь. СПб, 1997.
17. Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М., 2002.

***
 

ЭВЕНКИ

Эвенки разбросаны на обширной территории Сибири и Дальнего Востока: между правыми притоками Оби на западе и Охотским побережьем и о-вом Сахалин на востоке, побережьем Сев. Ледовитого океана на севере, Забайкальем и р. Амур на юге. По данным переписи населения 2002 года численность эвенков, проживающих на территории России, составляет 35 тысяч человек. За пределами России проживает 20 тыс. эвенков, которые живут в Северо-Восточном Китае (в Маньчжурии, по отрогам Хингана) и в Монголии (верховья р. Иро и оз. Буир Нур). В Российской Федерации эвенки расселены в следующих регионах:

Республика Саха (Якутия) – 14,43 тыс. чел.
Красноярский край – 4,34 тыс. чел.

(в Дудинском районе Таймырского автономного округа, а также в Туруханском районе)

Эвенкийский автономный округ – 3,48 тыс. чел.
Хабаровский край – 3,7 тыс. чел.
Республика Бурятия – 1,68 тыс. чел.
Амурская область – 1,62 тыс. чел.
Иркутская область – 1,37 тыс. чел.
Читинская область – 1,27 тыс. чел.
Сахалинская область – 138 чел.

В Ямало-Ненецком автономном округе эвенки компактно проживают в пос. Ратта Красноселькупского района. Их количество на сегодняшний день составляет более 100 человек.

В XIX–XX вв. эвенки были известны как тунгусы. Данное слово возводят к древнему (первые века до н.э.) центрально-азиатскому этнониму «Дун-ху», от монгольского «тунг» – лесные, либо к якутскому «тонг уос» – люди с мерзлыми губами, т.е. говорящие на непонятном языке. Вместе с тем имеются и другие точки зрения.

Самоназвание – «эвэнки, эвэн»; местные группы эвенков называют себя также «орочон» – от р. Оро или от орон – олень (забайкальско-амурские), илэ – человек (катангские и верхнеленские), мата (олёкминские), килэн (жители Охотского побережья) и другие.

Эвенкийский язык относится к северной (тунгусской) подгруппе тунгусо-маньчжурской группе алтайской семьи языков. Эвенкийский язык делится на 3 большие диалектные группы: северный – на севере Красноярского края и Иркутской области (наккановский, илимпийский, тутончанский и оленёкский говоры); южный – в бассейне Подкаменной Тунгуски, на левом берегу Енисея, в верхнем течении Лены и в районах Прибайкалья: сымский, учамский, токминско-верхоленский, прибайкальские (северобайкальский и баунтовский), талочский и подкаменнотунгусский говоры; восточный – от Лены до Охотского побережья и о-ва Сахалин: баргузинский, учурский, аяно-майский, кур-урмийский, тугуро-чумиканский, зейско-буреинский, сахалинский говоры, а также олёкминская и алданская группа говоров. Русским языком свободно владеют 55,7%, а родным его считают 28,3%, говорят также на якутском, китайском языках.

Эвенкийская письменность была создана на основе латинского алфавита в 1931 г., с 1937 г. была переведена на кириллицу. Первый эвенкий букварь и первые учебники на эвенком языке были написаны Г.М. Василевич. Литературный эвенкийский язык базируется на подкаменнотунгусском говоре. С 1930-х годов на эвенкийском языке ведётся преподавание в школах. В Якутии ведётся также радиовещание.

Фольклор включает в себя песни-импровизации, мифологический и исторический эпос, сказки о животных, исторические и бытовые предания и др. Эпос исполнялся речитативом, часто в исполнении принимали участие слушатели, повторяя отдельные строки за сказителем. Отдельные группы эвенков имели своих эпических героев (сонинг). Постоянные герои – комические персонажи были также у бытовых рассказов. Из музыкальных инструментов известны - варган, охотничий лук и др., из танцев – хоровод (хейро, сэдьо), исполнявшийся под песенную импровизацию. Игры носили характер состязаний в борьбе, стрельбе, беге и др. Были развиты художественная резьба по кости и дереву, обработка металла (мужчины), вышивка бисером, у восточных эвенков – шёлком, аппликация мехом и тканью, тиснение по бересте (женщины).

Долгое время у эвенков сохранялись культы духов, промысловые и родовые культы, шаманизм. Существовали элементы Медвежьего праздника – обряды, связанные с разделкой туши убитого медведя, поеданием его мяса, захоронением костей. Христианизация эвенков проводилась с 17 века, поэтому в настоящее время в большинстве своем они являются православными. В некоторых регионах, например, в Забайкалье и Приамурье до сих пор сильно влияние буддизма.

Библиография

1. Миддендорф А.Ф. Путешествие на Север и Восток Сибири. СПб., 1878. Ч. II.
2. Широкогоров С.М. Опыт исследования основ шаманства у тунгусов. Владивосток, 1919.
3. Стешенко-Куфтина В.Н. Элементы музыкальной культуры палеоазиатов и тунгусов // Этнография. 1930. № 3.
4. Эвальд З.В., Косованов В., Абаянцев С. Музыка и музыкальные инструменты // Сиб. советская энцикл. М.;Л., Новосибирск, 1932, т. III.
5. Василевич Г.М. Сборник материалы по эвенкийскому (тунгусскому) фольклору. Л., 1936. Вып. I.
6. Василевич Г.М., Магид С.Д. Эвенкийская песня // Сов. фольклор, 1940. № 5.
7. Василевич Г.М., Магид С.Д. Новая эвенкийская песня // Сов. фольклор, 1941. № 7.
8. Анисимов А.Ф. Религия эвенков в историко-генетическом изучении и проблемы происхождения первобытных верований. М.;Л., 1958.
9. Кондратьев С.А. Эвенкийские песни // Якут. нар. песня. М., 1963. № 41–46.
10. Айзенштадт А.М. В Эвенкию за песнями // Сов. музыка. 1966. № 2.
11. Добровольский Б.М. Напевы и сказания о Кодакчоне // Исторический фольклор эвенков. Сказания и предания (Зап. текстов, пер. и комм. Г.М.Василевич), М.;Л., 1966.
12. Исторический фольклор эвенков / Зап. текстов, перевод и коммент. Г.М. Василевич. М.;Л., 1966.
13. Василевич Г.М. Эвенки. Ист.-этногр. очерки (XVIII – нач. XXв. Л., 1969.
14. Туголуков В.А. Следопыты верхом на оленях. М., 1969.
15. Романова А.В., Мыреева А.Н. Фольклор эвенков Якутии. М., 1971.
16. Айзенштадт А.М. Музыкальные связи эвенков // Сов. музыка, 1972. № 11.
17. Айзенштадт А.М. Вопросы ладообразования в эвенкийской народной музыке // Проблемы музыкального фольклора народов СССР // Ст. и мат. М., 1973.
18. Шубин А.С. Краткий очерк этнической истории эвенков Забайкалья (XVII–XX вв.). Улан-Удэ, 1973.
19. Лебедева Е.П. Эвенкийские этиологические сказки о животных // Вопр. яз. и лит. Новосибирск, 1974. Вып.12.
20. Карлов В.В. Эвенки в XVII – начале ХХ в. (хозяйство и социальная структура). М., 1982.
21. Айзенштадт А.М. Жанровая типология эвенкийского речитатива. Актуальные проблемы изучения музыкального фольклора // Межвуз. сб. науч. тр. Ростов н/Д., 1983.
22. Айзенштадт А.М. Напевы эвенкийских танцев // Сов. музыка. 1985. № 7.
23. Туголуков В.А. Тунгусы (эвенки и эвены) Средней и Западной Сибири. М., 1985.
24. Жорницкая М.Я. Танцы народов Севера. М., 1988.
25. Айзенштадт А.М., Шейкин Ю.И. Музыка эвенкийских сказаний // Эвенкийские героические сказания / Сост. А.Н. Мыреева. Новосибирск, 1990.
26. Туров М.Г. Хозяйство эвенков таежной зоны Средней Сибири в конце XIX – начале ХХ в. (принципы освоения угодий). Иркутск, 1990.
27. Эвенкийские героические сказания. Новосибирск, 1990. Серия Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока.
28. Айзенштадт А.М. Песенная культура эвенков. Красноярск, 1995.
29. Нилов В.Н. Северный танец: Традиции и современность. М., 2001.
30. Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М., 2002.
31. Сирина А.А. Катангские эвенки в XX в.: Расселение, орг. среды жизнедеятельности. Иркутск, 2002.

***
 

ЭВЕНЫ

По данным переписи 2002 года количество этого коренного народа северо-востока Сибири и Дальнего Востока составляет всего 19 242 человека. Эвенки говорят на языке северной (тунгусской) ветви тунгусо-маньчжурской группы алтайской семьи языков. От 30 до 50% эвенов в настоящее время еще владеют родным языком, но в основном это люди старше 30 лет. В этнографической литературе эвены известны также как ламуты (от эвенского «ламу» – море). Распространены также региональные самоназвания – орочиел, илкан и др. Расселены локальными группами:

в Республике Саха (Якутия) в Аллаиховском, Момском, Томпонском, Среднеколымском, Верхоянском, Усть-Янском, Кобяйском, Нижнеколымском, Верхнеколымском, Оймяконском, Абыйском, Булунском, Эвено-Бытантайском р-нах;
в Магаданской области в Ольском, Северо-Эвенском, Омсукчанском, Тенькинском, Хасынском, Ягоднинском р-нах;
в Хабаровском крае в Охотском р-не;
в Камчатской области в Быстринском, Пенжинском, Олюторском, Тигильском р-нах;
в Чукотском автономном округе в Билибинском и Анадырском р-нах.

Первые книги на языке эвенов были: «Тунгусский букварь с молитвами», «Краткий тунгусский словарь» – принадлежали протоиерею Тауйской Покровской церкви Стефану Попову. Были напечатаны в Москве в Синодальной типографии еще в 1858–1859 гг. Впервые письменность была создана в 1931 году на основе латиницы, но в 1936 г. переведена на кириллицу. Литературный язык функционирует на основе ольского говора.

С 1932 г. на эвенском языке стали выходить буквари, учебники, оригинальная и переводная художественная литература. В 1936–1940 гг. в Магадане издавалась даже газета «Оротты правда». В настоящее время есть эвенские писатели и поэты (Н. С. Тарабукин, А. А. Черканов и др.), пишущие на родном языке. Возрождаются традиционные праздники эвенов (Эвинэк, Уркачак, Праздник оленевода и др.).

Библиография

1. Богораз В.Г. Материалы по ламутскому языку // Тунгусский сб. Л., 1931. I.
2. Цинциус В.И. Очерк грамматики эвенского (ламутского) языка. Л., 1947.
3. Эвены // Народы Сибири. М.Л 1956.
4. Эвенский фольклор / Сост. К.А. Новикова). Магадан, 1958.
5. Гурвич И.С. Эвены Камчатской области // Совр. хоз-во, культ. и быт малых народов Севера. М., 1960.
6. Эвэдыл дентур, икэл-дэ. Эвенские стихи и песни (на эвэн. яз., сост. Т.И. Стручков, под ред. В.И. Цинциус и Г.А. Григоряна). Якутск, 1960.
7. Жорницкая М.Я. Народные танцы эвенов и эвенков // Сов. этнография, М., 1964.
8. Инэнь тер икэнь: Песни Севера (на эвэн. яз.) / Сост. Г.А. Григорян. Якутск, 1964.
9. Николаев С.И. Эвены и эвенки Юго-Восточной Якутии. Якутск, 1964.
10. Жорницкая М.Я. Народные танцы Якутии. М., 1966.
11. Новикова К.А. Обзор материалов по эвенскому фольклору // Языки и фольклор народов сибирского Севера. М.;Л., 1966.
12. Туголуков В.А. Эвены // Вопр. истории. 1971. № 3.
13. Лебедева Ж.К. Первые записи образцов эвенского фольклора // Вопр. яз. и фольклора народностей Севера. Якутск, 1972.
14. Козловский С. Хэрчэ // Вокруг света, 1977. № 3.
15. Sotavalta A.A. Westlamutische Materialen. Helsinki, 1978.
16. Роббек В.А., Дуткин Х.И. Миф о происхождении Земли и Человека в эвенском фольклоре // Эпич. творчество народов Сибири и Дальнего Востока. Якутск, 1978.
17. Лебедева Ж.К. Архаический эпос эвенов. Новосибирск, 1981.
18. Попова У.Г. Эвены Магаданской области. М., 1981.
19. Спеваковский А.Б. Традиционная и современная культура эвенов: АКД. Л., 1981.
20. Линденау Я.И. Описание народов Сибири. Магадан, 1983.
21. Козловский С. Узор на лезвии ножа // Вокруг света. 1985. № 1.
22. Роббек В.А. Изображение оленя в мифах эвенов // Фольклор и этнография народов Севера. Л., 1986.
23. Эпос охотских эвенов. Якутск, 1986.
24. Песни оленьего края / Сост. П.Н. Старков, Н.С. Толбонова. Якутск, 1987.
25. Игнатьева Т.И. Особенности эвенского эпоса нимкан // Проблемы изучения музыки эпоса: Тез. докл. и сообщ. науч.-практ. конф. 19–23 апр. 1988 г. Клайпеда, 1988.
26. Элрика В.С. Лексика, связанная с оленеводством, в эвенском языке // Вопросы лексики и синтаксиса языков народов Крайнего Севера СССР. Л., 1988.
27. Жорницкая М.Я. Народная хореография локальных групп эвенков и эвенов // Новое в этнографии. Полевые исслед. М., 1989. Вып. I.
28. Воямгит Л. Чайки // Сб. эвенских песен. Петропавловск-Камчатский, 1990 (с нотами).
29. Дуткин Х.И. Тематический эвено-русский словарь для оленеводов. Якутск, 1990.
30. Песни Севера. Нотный сб. / Сост. А.Н.Семенов. Якутск, 1990.
31. Петров А.А. Новые труды по языку, фольклору и этнографии эвенов. Л., 1990.
32. Петров А.А. Лексика духовной культуры эвенов (Народное искусство и обряды). Л., 1991.
33. Павлова Т.В. Характеристика камлания эвенского шаманства (музыковедческий аспект) // Шаманизм как религия: генезис, реконструкция, традиции. Тез. докл. междунар. науч. конф. 15–22 авг. 1992 г. Якутск, 1992.
34. Петров А.А. Медвежий миф в эвенском фольклоре // Фольклор и этнография народов Севера. СПб., 1992.
35. Павлова Т.В. Музыкальная стилистика эвенских лирических песен // Языки, культура и будущее народов Арктики: Материалы междунар. конф. 17–21 июня 1993 г. Якутск, 1993. Ч. II.
36. Павлова Т.В. Музыкальная стилистика напевов нимкана «каравандьа» // Устный эпос: проблемы истории, теории и сказительства: Мат. Третьей междунар. конф. памяти Альберта Бейтса Лорда 15–21 авг. 1994 г. Якутск, 1994.
37. Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М., 2002.

***

КЕТЫ

По данным переписи населения 2002 г. количество кетов в Российской Федерации составляет 1891 чел. Основной район их бытования - средний Енисей. Название от слова «кет» - «человек» было принято в 1920-е гг. Ранее кеты были известны как остяки, енисейские остяки. Так их назвали продвинувшиеся на Енисей в начале XVII в. русские – по аналогии с уже известными им обско-угорскими остяками (ханты) и самодийцами - селькупами.

Происхождение кетов – это сложный процесс взаимодействия различных по языку и культуре народов и групп, протекавший на разных территориях в течение длительного периода времени. Кетский язык относится к изолированным языкам и обладает самобытным строем, не имеющим соответствий в соседних языках. Его принято относить к енисейской языковой семье, объединяющей наряду с живым кетским исчезнувшие к середине XIX в. языки аринов, ассанов, коттов, пумпоколов и ряда других родственных кетам народов. На рубеже н.э. кетоязычные группы жили в горно-таежных районах, где берут начало рр. Иртыш, Томь, Абакан и Енисей. Миграция части их на север относится, по всей вероятности, к IX–XIII вв. Оставшиеся на местах гр. постепенно растворились в иноэтничной, прежде всего тюркской, среде. Продвинувшиеся в район Ср. Иртыша – Васюгана кеты какое-то время жили там в тесном контакте с предками селькупов и восточных ханты, затем переселились на восток и через Обь, Тым достигли енисейских притоков Сыма и Елогуя. Отдельные группы спустились по р. Томь и через Обь вышли на р. Кеть. В XVIII – нач. XIX в. происходило продвижение кетов на север, границей их расселения там стали рр. Турухан и Курейка. Кеты небольшими группами проживают в Туруханском и Байкитском (Эвенкийский автономный округ) р-нах Красноярского края. На территории Туруханского р-на живут 4 компактные группы:

елогуйская (пос. Келлог на р. Елогуй);
сургутихинская (пос. Сургутиха в низовье одноименного притока Енисея);
пакулихинская (пос. Бакланиха на Енисее);
курейская (пос. Серково на р. Курейке и пос. Мадуйка на оз. Мундуйское).

Большинство населения кеты составляют лишь в пос. Келлог. Отдельные семьи кетов проживают в других населенных пунктах Туруханского р-на – Ворогово, Сумароково, Бахта, Верхнеимбатск, Канготово, Верещагино, Горошиха, Туруханск и др. 5 компактная группа кетов - 178 чел. – проживает в пос. Суломай на р. Подкаменная Тунгуска.

На территории ЯНАО, по данным исследователя северных народов О. А. Казакевич, проживает всего около 15 представителей этого народа.

С середины XIX в. известно 2 диалекта кетского языка: имбатский и сымский. Сымский (югский) ныне чаще признается самостоятельным языком енисейской семьи. В целом, кетский язык имеет тенденцию к постепенному отмиранию.

Библиография

1. Дульзон А.П. Былое расселение кетов по данным топонимики // Вопр. географии. 1952. № 58.
2. Анучин В.И. Очерк шаманства у енисейских остяков: Сб. МАЭ. 1953. Т.14.
3. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. М., 1960.
4. Александров В.А. Русское население Сибири XVII – начала XVIII в. (Енисейский край). М., 1964.
5. Алексеенко Е.А. Кеты: Ист.- этногр. очерки. Л., 1967.
6. Дульзон А.П. Кетский язык. Томск, 1968.
7. Иванов В.В., Топоров В.Н. Комментарий к описанию кетской мифологии // Кетский сб. М., 1969. Вып.2: Мифология. Этнография. Тексты.
8. Айзенштадт А.М. У кетов и селькупов // Музыка Сибири и Дальнего Востока / Сост. И.Ромашук). М., 1982.
9. Алексеенко Е.А. Кеты // Этнич. история народов Севера. М., 1982.
10. Вернер Г.К., Вернер И.Г., Николаева Г.С., Николаев Н.Е. О песнях современных сымских и имбатских кетов // Сказки народов Сиб. Севера. Томск, 1982. IV.
11. Долгих Б.О. К истории родоплеменного состава кетов // Кетский сб. = Studia Ketica: Антропология. Этнография. Мифология. Лингвистика. Л., 1982.
12. Николаев Р.В. Фольклор и вопросы этнической истории кетов. Красноярск, 1985.
13. Казакевич О.А. Языковая ситуация у коренных малочисленных народов Туруханского района: кеты и селькупы // Язык в контексте обществ. развития. М., 1994.
14. Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М., 2002.

Ханты

Ханты (самоназвание – «ханти, хандэ, кантэк») - народ в Западной Сибири, общая численность которого по данным переписи 2002 г. составил 28 678 человек. Основная масса ханты проживает в Ханты-Мансийском - 11.900 человек, что составляет 52,8 % от их общего числа. На территории Ямало-Ненецкого автономного округа проживает 8 760 человек или 30,5 %, в Томской области - 804 чел. или 3,0 %. Небольшое число их расселено также в Республике Коми – примерно 0,3% от общего числа. До начала ХХ века русские называли ханты остяками.

Хантыйский язык вместе с мансийским и венгерским составляет угорскую группу финно-угорских языков. В хантыйском языке имеются три группы диалектов: северная, южная и восточная. В лексике хантыйского языка отразились связи с соседями. Так, оленеводческая терминология и названия зимней одежды схожи с ненецкими. В антропологическом отношении ханты являются наиболее характерными представителями уральского антропологического типа, к которому относятся также манси, селькупы и ненцы. Самые близкие родственники ханты по происхождению, языку и культуре - манси, особенно близки северные группы.

Ханты - один из немногих малочисленных народов Сибири, который имеет собственную государственность в виде автономного округа. Она сыграло важную роль в консолидации этноса (к моменту создания округа восточные ханты называли северных "другим народом"). Особенно велика роль национальной государственности в деле сохранения традиционной культуры и языка. Степень их сохранности в округе неизмеримо выше, чем, например, у ханты Томской области, где традиционный образ жизни утрачен.

Традиционные занятия ханты - речное рыболовство, таежная охота и оленеводство. В южных районах и по Оби ханты с XIX века занимаются животноводством и овощеводством. Большое значение в жизни народа имеет собирательство. Оленеводство распространено на большей части хантыйской территории. В тундре и лесотундре по способам выпаса оленей, их запряжки, типам упряжки и нарт его можно отнести к самодийскому типу. В лесной зоне оленеводство местного происхождения, преимущественно транспортного назначения. Практикуется вольный или полувольный выпас.

Your browser may not support display of this image. В духовной культуре ханты большое значение имеет культ медведя и связанный с ним комплекс обрядов (медвежий праздник). Первоначально медвежий праздник проводился только членами фратрии "пор", считалось, что именно она ведет свое происхождение от медведя. Со временем праздник стал всенародным. Помимо фратриальных почитаются и родовые тотемы. Перед началом промысловых сезонов им приносятся жертвы.

Ханты не имели развитой формы шаманства. Шаманство носило в основном семейный характер. Шаманы не имели специального одеяния за исключением шапки-колпака. Шаманский бубен также не имел четко выработанную символику основных его частей. Бубны у различных групп ханты были разные и почти всегда без рисунков. Если рисунки изредка и наносились, то были представлены, как правило, в виде простых кругов. Более того, на Вахе у шаманов бубны были похожими на кетские, у нижнеобских ханты - на ненецкие, во многих же местах бубнов не было вообще. В. Н. Чернецов высказал интересную точку зрения, что у обских угров никогда не было развитой формы шаманства, обращая внимание на то, что в их необычайно развитом фольклоре совсем не фигурирует бубен. Также не было каких-либо ярко выраженных особенностей шаманского костюма. Но в лексиконе ханты есть термин для обозначения человека, который бьет в бубен, созывает духов-помощников и лечит людей. Этот термин - "Ёл", "Ёл-та-ку", что буквально означает "ворожит человек". Люди просили или даже приказывали шаману поворожить, когда в том возникала необходимость. Отказаться он не имел права, ибо собственные духи-помощники шамана, в таком случае, выходили из повиновения и губили шамана.

Your browser may not support display of this image.Это одна из особенностей хантыйского шаманства. Здесь шаман полностью находится под контролем общества, а не стоит над ним и не повелевает людьми как у других народов. Хантыйский шаман всем обеспечивал себя сам охотой и рыбной ловлей, не имея никаких привилегий. После камлания получалось незначительное вознаграждение в виде кисета или трубки. У ханты шаман не являлся носителем идеологии общества, а лишь отражал её. Основной обязаностью шамана было лечение. Здесь у ханты тоже были свои особенности. У некоторых групп считалось, что шаманы не лечат совсем. Здоровье зависит от Торума, а шаман может лишь просить его помочь отпустить похищенную злым духом душу. Бубен в таком случае нужен лишь для того, чтобы придать словам громкость и силу.

Старшее поколение ханты сохраняет многие традиционные верования и культы. Традиционное устное народное творчество представлено мифами, эпическими героическими сказаниями, сказками, загадками, историческими преданиями. В них рассказывается о происхождении фратрий, тотемных предках, межродовых военных столкновениях и других событиях исторического прошлого. В декоративном искусстве привлекает внимание отделка одежды бисером, металлическими бляшками, аппликацией, изделия из бересты, плетение, резьба по кости.

Музыкальная культура хантыйского народа изучена недостаточно полно. Известно, что исполнители называли следующие основные категории: моньсь (сказка, сказание), ар (песня), путур (рассказ), моньсюпты (загадка), которые делятся на подкатегории. Именно последние можно соотносить с принятой в фольклористике классификацией жанров. Выделяются подкатегории старинных, или священных, сказаний, песен (т.е. мифы), героических песен, сказаний и старинных рассказов (эпос, предание). Понятия «Бытовой рассказ (быличка)» и «бытовая сказка» во многом совпадают в народной и научной классификации. Согласно фольклорной традиции ханты, один и тот же сюжет мифа или предания мог исполняться либо в песенной, либо в прозаической форме, либо в форме ритмизованной прозы. Мифы рассказывали редко, обычно на общественных празднествах (например, мифы о происхождении медведя на медвежьем празднике). Сакральная часть некоторых мифов была запретной для женщин и детей. Тайной для представителей чужой фратрии оставались сказания о происхождении предка и собственных фратриальных обрядов. Героические песни звучали лишь несколько дней в году: на культовых празднествах, свадьбах. Героические сказания или сказки можно было услышать вечером, во время отдыха. По некоторым сведениям, рассказывать сказки днем было запрещено. Но все-таки это практиковалось, считалось, например, что сказка укорачивает длинные переезды на лодке. У ханты не было профессиональных исполнителей, но были выдающиеся сказители и певцы, чаще мужчины.

Широкое распространение имели щипковые струнные музыкальные инструменты: пятиструнная цитра, 9-ти или 13-ти струнная арфа, а также одно или двухструнный смычковый инструмент. Струны для всех инструментов делали из лосиных сухожилий. В последние десятилетия у ханты сформировались профессиональные живопись и литература. Известностью пользуются хантыйские литераторы А.Тарханов, Е.Айпин, Р.Ругин, художники Г.Раишев, В.Игошев и др.

Библиография

1. Новицкий Г. Краткое описание о народе остяцком. Спб., 1884.
2. Патканов С.К. Стародавняя жизнь остяков и их богатыри по былинам и сказаниям // Живая старина. 1891. № 3, 4.
3. Зуев В.Ф. Описание живущих Сибирской губернии в Березовском уезде иноверческих народов остяков и самоедцев // Тр. Ин-та этнографии. Нов. сер. М., 1947. Т. V.
4. Народы Сибири. М.; Л., 1956. Сер. «Народы мира».
5. Сборник хантыйских и мансийских песен и танцев / Сост. В. Муров. Ханты-Мансийск, 1958.
6. Чернецов В.Н. Представления о душе у обских угров // Исследования и мат. по вопросам первобытных религиозных верований. М., 1959.
7. Куприянова З.Н. К вопросу о жанровом составе фольклора угро-самодийских народностей // Проблемы изучения финно-угорского фольклора. Саранск, 1972.
8. Рюйтел И. 15 хантыйских народных мелодий из наследия В. Штейница // Муз. наследие финно-угорских народов. Таллин, 1977.
9. Сенкевич-Гудкова В.В. Некоторые музыкальные и поэтические особенности саамских и хантыйских песен о зверях и птицах // Финно-угорский музыкальный фольклор и взаимосвязи с соседними культурами / Сост. И. Рюйтел. Таллин, 1980.
10. Богданов И.А. Хантыйская и мансийская музыка // Муз. энцикл. М., 1981. Т. 5.
11. Лукина Н.В. Зарубежные публикации фольклора обских угров // Финно-угорский музыкальный фольклор: проблемы синкретизма. Таллин, 1982.
12. Шмидт Е. Проблемы современного фольклора северных обских угров // Археология и этнография Приобья. Томск, 1982.
13. Кулемзин В.М. Человек и природа в верованиях хантов. Томск, 1984.
14. Лукина Н.В. Формирование материальной культуры хантов. Томск, 1985.
15. Назаренко Р.Б., Айпин Е.Д. Ранние формы эпоса в обрядовом фольклоре сургутских хантов // Проблемы изучения музыки эпоса. Клайпеда, 1988.
16. Инструментальная музыка Югры / Сост. Ю.И. Шейкин. Новосибирск, 1990.
17. Мифы, предания, сказки хантов и манси / Сост., предисл. и примеч. Н.В. Лукиной. М., 1990 (со списком публикаций фольклора).
18. Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М., 2002.

***
 

Манси

Манси, (самоназвание, «человек») коренной народ в Западной Сибири, численность которого по переписи населения 2002 г. составляет 11 573 чел. В Ханты-Мансийском автономном округе живет 77 % манси. В основном они расселены в трех районах округа — Березовском, Кондинском и Октябрьском. В остальных районах численность их не превышает нескольких десятков человек. В других регионах, например, в ЯНАО, проживает всего около 200 манси, в Свердловской области - 155.

До начала 20 века русские называли манси вогулами, а некоторые группы — остяками. С ханты их объединяет общее название – «обские угры», в отличие от венгров – дунайских угров, с которыми оба этих народа находятся в родстве и входят в угорскую подгруппу финно-угорских языков уральской семьи.). Выделяются этнографические группы: северная, южная, восточная и западная. Язык и традиционная культура в настоящее время сохраняются, в основном, у северных (сосьвинско-ляпинских) и восточных (кондинских) манси.

Основные занятия народа манси – охота и рыболовство, частично оленеводство. На Оби и в низовьях Северной Сосьвы преобладающим занятием является рыболовство, а жители верховьев рек занимаются преимущественно охотой на пушных и копытных животных, некоторые выезжают на Обь для сезонной рыбной ловли.

По фонетике, морфологии и лексике мансийский язык близок к хантыйскому. Литературный язык базируется на основе сосьвинского диалекта. Письменность функционирует с 1931 г., сначала на основе латинской графики, с 1937 г. – на основе кириллицы. В 1980 г. мансийская письменность была реформирована — в алфавит ввели особые знаки для долгих гласных. По оценке специалистов, частичная реформа мансийской графики оказалась одной из самых удачных. Она сохранила для носителей мансийского языка возможность пользоваться ранее вышедшими изданиями и не требует переобучения кадров, переиздания литературы. Родным мансийский язык считают 3.1 тыс. человек, или 49,5 % манси. На мансийском языке существуют пресса (издается журнал «Югра», один раз в 2 недели выпускается газета «Луима сэрипос»), радиовещание, раз в неделю выходит специальная телепрограмма. Мансийский язык в настоящее время преподается в начальной школе, в Югорском университете, в РГПУ им. Герцена в Санкт-Петербурге. Широкой известностью в Российской Федерации пользуются мансийские писатели Ю. Шесталов, М. Вахрушева, А. Тарханов, Н. Еврин-Чейматов. Однако, оригинальная литература на мансийском языке, получившая бурное развитие в 50-60-е годы, нуждается в новом качественном развитии.

Фольклор манси достаточно сложен, например, в вопросе о его жанрах. Не всегда научное определение жанра совпадает с народным или дословный

перевод соответствует истинному содержанию. У манси один и тот же текст может называться по-разному, в зависимости от того, где и с какой целью произносится, может быть рассказан прозой либо речитативом или спет. Особым способом исполнения текстов, характерным для угорского фольклора, считается ритмизированная проза. Если тексту придается магическое значение, то он поется, часто с музыкальным и танцевальным сопровождением, в обычной обстановке он исполняется в прозе.

Основной принцип деления фольклорных жанров – на священные и обыденные. К священным жанрам относятся мифологические сказки и предания, рассказывающие о сотворении мира, мифологические «медвежьи песни» («Пу апи-арых», «Уй-эрыг»), исполняемые на медвежьем празднике, заклинания, молитвы-заговоры, ист. сказания. Героические и исторические сказания иногда выделяются в особую группу – таргын-мойт. Пограничное положение среди сакральных жанров занимают рассказы типа быличек и бывальщин о встречах с духами – менквами и мис, духами воды (Вит-хон) и леса (Кумпэ-ленг). Сакральные жанры чаще всего исполнялись после захода

солнца, преим. поздней осенью и зимой, были приурочены к праздникам и ритуалам. Некоторые тексты запрещалось слышать «непосвященным» – детям, женщинам, представителям других фратрий или пришлым людям. К обыденным жанрам фольклора относятся рассказы о недавнем прошлом, лирические песни и сказки, утратившие сакральное значение. Своеобразным жанром являются загадки. Большую группу составляют бытовые сказки, заимствованные в первую очередь у русских; в них обычно сохраняется основной сюжет, но меняются детали. Лирические песни существовали в виде импровизаций, описывающих конкретную ситуацию или настроение исполнителя.

Первые записи фольклора манси были сделаны в середине XIX в. (1843–1844) венгерским ученым А. Регули, однако смерть помешала ему продолжить исследования, и собранные материалы долгое время оставались нерасшифрованными. Лишь в 1888–1889 для их расшифровки и дальнейшего изучения фольклора манси Венгерская академия наук направила в экспедицию Б. Мункачи. Итогом его работы стала публикация 4 томов фольклорных мансийских текстов с переводом на венгерский язык и 3 томов

комментариев. Во 2-й пол. XIX в. мансийский фольклор собирали также А. Алквист, С.К. Патканов, в начале ХХ в. – А. Каннисто, опубликовавший в дальнейшем 7-томное издание фольклора манси (7-й том – словарь), до сих пор остающееся ценнейшим источником. В изучение мансийского фольклора значительный вклад внесли советские исследователи В.Н. Чернецов (записи 1927–1938), И.И. Авдеев, А.Н. Баландин (1933–1934). С 1940-х гг. сбором и изучением фольклора стали активно заниматься представители национальной интеллигенции – А.Н. Картина, Е.А. Кузакова, Ю.Н. Шесталов и др. Среди современных исследователей наиболее известны этнографы Н.В. Лукина, В.В. Напольских, филологи М.П. Баландина, Е.И. Ромбандеева.

Музыка манси представлена обрядовыми песнопениями и инструментальными наигрышами медвежьего праздника, шаманских ритуалов, а также повествовательными лирическими и эпическими жанрами. Генетически она родственна музыке ханты и тесно взаимодействует с музыкой тундренных ненцев, коми-зырян, сибирских татар и русских. Шаманская музыка – кайне эрыг (сев.), кайх ерэй (юж.) – является персональной формой музыкального общения с духами и содержит эмоционально напряженную возгласную, спонтанно импровизационную мелодику. Шаманские напевы сопровождаются ударами в бубен.

Инструментальная музыка манси представлена разнообразным репертуаром – от кратких сигналов на манках и звуковых игрушках до развернутых инструментальных сюит. В целом инструментальная музыка составляет своеобразную параллель праздничной, шаманской и лирической вокальной музыке и выполняет по отношению к последней эталонирующую акустическую функцию. Наиболее конструктивно сложными инструментами манси являются: 9-струнная угловая (в форме лебедя, журавля или гуся) арфа тарыг, сып, йив, 5-струнная длинная цитра санквылтап (сев.), са нкэл тап (юж.); 1–2-струнная смычковая коробчатая лютня нэрнэ йив (сев.), нернэхар (юж.), на которой исполняется преимущественно лирическая музыка. Встречаются древнейшие хордофоны: сухожильная нитка-струна тан, один ее конец держат рукой, а другой – в зубах; музыкальный лук йовт, древко которого держат в зубах, а по тетиве ударяют стрелой н’ал. Используется также «женский» варган – тумран (сев.), тамран (юж.).

Собиранием и изучением музыки народа манси занимались И.И. Авдеев, А.М. Айзенштадт, Г.И. Благодатов, И.А. Богданов-Бродский, Н.В. Владыкина-Бачинская, А.О. Вяйсянен, Е.В. Гиппиус, В. Кальман, А. Каннисто, К.Ф. Карьялайнен, К. Лазар, М. Лиман, Н.В. Лукина, И. Рюйтел, Х. Сильвет, З.П. Соколова, Г.Е. Солдатова, Ю.И. Шейкин, П.Е. Шешкин, В. Штейниц и др.
 

Библиография

1. Чернецов В.Н. Вогульские сказки. Сб. фольклора народа манси (вогулов). Л., 1935.
2. Авдеев И.И. Песни народа манси. Омск, 1936.
3. Соколова З.П. Материалы по жилищу, хозяйственным и культовым постройкам обских угров // Сиб. этногр. сб. М., 1963. Т. V.
4. Тschernetzоw V.N. Barenfest bei den Ob-Ugrien // Acta Ethnоgraphica Academiae Scientiarum Hungaricae. T. 23 (3-4) Bd, 1974.
5. Декабристы в Сибири: В 3т. Иркутск. 1973–1975. Т.1: В сердцах Отечества сынов. Т.2: Дум выс. стремленье. Т.3: Своей судьбой гордимся мы.
6. Шешкин П.Е. Первые нотные записи мансийских песен // Музыкальный фольклор финно-угорских народов: Архаика и современность. Таллин, 1976.
7. Соколова З.П. К происхождению современных манси // СЭ. 1979. № 6.
8. Новикова Н.И. Религиозные представления манси о мире // Духовная культура народов Сибири: Сб. ст. Томск, 1980.
9. Богданов И.А. Хантыйская и мансийская музыка // Муз. энцикл. М., 1981. Т. 5.
10. Kannisto A., Liimola M. Wogulisch Volksdichtung. Bd. 1–7. Helsinki, 1951–1982.
11. Соколова З.П. Социальная организация хантов и манси в XVIII–XIX вв. М., 1983.
12. Искусство и фольклор народов Западной Сибири: Сб. ст. Томск, 1984.
13. Песня лесов. 100 народных песен финно-угров / Сост. В. Ласло и Е. Енико. Корвина, 1985
14. Гемуев И.Н., Сагалаев А.М. Религия народа манси: Культовые места XIXв – нач. XXв. Новосибирск, 1986.
15. Сильвет Х. Пять наигрышей медвежьего праздника из репертуара Г. Сайнахова // Музыка в обрядах и трудовой деятельности финно-угров. Таллин, 1986.
16. Соколова З.П. Музыкальные инструменты хантов и манси. // Музыка в обрядах и трудовой деятельности финно-угров. Таллин, 1986.
17. Гиппиус Е.В. Ритуальные инструментальные наигрыши обских угров // Нар. муз. инструменты и инструмент. музыка. М., 1988. Ч. II.
18. Гемуев И.Н. Мировоззрение манси. Дом и Космос. Новосибирск, 1990.
19. Инструментальная музыка Югры / Сост. Ю.И. Шейкин. Новосибирск, 1990.
20. Новикова Н.И. Об иранском влиянии в культуре обских угров // СЭ, 1991. № 4.
21. Федорова Е.Г. Историко-этнографические очерки материальной культуры манси. СПб., 1994.
22. Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М., 2002.
23. Суляндзига Р.В., Кудряшова Д.А., Суляндзига П.В. Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. Обзор современного положения. М, 2003. 142 с.

Интересный факт:

Для сохранения оригиналов звуковых дорожек используется звук в формате 24 bit 96 kHz. 1 минута такой монофонической записи занимает на жестком диске компьютера более 17 мегабайт. Для сравнения - 1 минута записи в формате mp3 имеет размер около 1 мегабайта.